Архип Куинджи родился в январе 1841 года, местечко Карасу под Мариуполем. Сын сапожника, грека по национальности. Живописи учился самостоятельно, в 1868 занимался в петербургской Академии художеств. В 1878 получил звание «классного художника первой степени» за картины «На острове Валааме», «Чумацкий тракт в Мариуполе», «Украинская ночь» и «Степь».
«Картину следует писать от себя, наизусть, на основании знаний, приобретенных на этюде. В картине должно быть «внутреннее», то есть мысль, художественное содержание», — Архип Куинджи.
«Для того, чтобы стать хорошим художником, надо даже спать с альбомом и карандашом», — Архип Куинджи.
«Сделайте так, чтобы иначе и сделать не могли, тогда поверят», — Архип Куинджи.
«Одни способны написать даже грязь на дороге, но разве в том реализм?» — Архип Куинджи. — «Впрочем, каждый может думать по-своему. Иначе искусство не росло бы».
«Искусство — не игра для развлечения. Играть с искусством — тяжелый грех!», — Архип Куинджи.
А.И. Куинджи (при рождении Куюмджи; (15 (27) января 1841, по другой версии 1842, местечко Карасу (Карасёвка), Мариупольский уезд, Екатеринославская губерния, Российская империя — 11 (24) июля 1910, Санкт-Петербург, Российская империя) — русский художник греческого происхождения, мастер пейзажной живописи.
Известен также благодаря своей благотворительной и преподавательской деятельности. Учитель Николая Рериха.
По-настоящему грандиозный успех пришел к нему в 1880-м: картина «Лунная ночь на Днепре» стала настоящей сенсацией. Беспрецедентную выставку одной картины, устроенную в Обществе поощрения художеств, сопровождал невиданный ажиотаж. Публика толкалась в километровых очередях, критики захлебывались от восторга. Отныне даже недоброжелателям стало ясно, что как бы наивно ни было рисование Куинджи, как колористу ему нет равных. Он сделался знаменит в Европе и укрепился в звании главного русского пейзажиста.
Пейзажи Куинджи нередко строились на контрасте света и тени, в первую очередь он считался гениальным колористом. Известные картины Архипа Куинджи: «Лунная ночь на Днепре», «Березовая роща», «Ночное». Если бы Архип Куинджи жил в наши времена, его, наверняка, приглашали бы вести мотивационные семинары и читать лекции на тему «Как сделать себя самому». Рано осиротевший сын сапожника, он приехал в Петербург с пустыми карманами и стал к 40 годам миллионером. Провинциал-самоучка, над чьей техникой рисования потешались столичные снобы, довольно быстро завоевал славу главного русского пейзажиста. У Куинджи была железная хватка. Если он видел цель, то не останавливался, пока не добивался своего: по выражению Репина, «буравил землю насквозь».
Архип Куинджи был гениальным промоутером. Его картины «продвигались на рынок» в полном соответствии с законами маркетинга и рекламы, в те годы еще не сформулированными. Написав свою знаменитую «Лунную ночь на Днепре», Куинджи показывал ее публике в своей мастерской — всего по два часа в день. Однажды в мастерскую зашел «молоденький офицер», желавший купить картину, о которой от кого-то слышал. «Ведь вы все равно не купите — она дорогая», — улыбнулся Куинджи, и назначил цену «тысяч в пять». «Молоденький офицер» оказался великим князем Константином Константиновичем, картину он, разумеется, купил. Эта история тотчас попала в газеты, и ажиотаж поднялся еще до открытия выставки в Обществе поощрения художеств. Он впервые использовал искусственное освещение. Пресса неистовствовала, публика валила валом. Впрочем, Куинджи не подозревал о том, что он гениальный промоутер. Великого князя он попросту не узнал, лампы использовал, так как боялся, что при солнечном свете здание из красного кирпича напротив даст «не тот рефлекс». Это был прямой и бесхитростный человек. Деньги и слава его не слишком интересовали.
Архип Куинджи обожал птиц. Считал себя «птичьим избранником», рассказывал, что птицы понимают его речь, легко даются ему в руки. Обычно немногословный Архип Иванович делался чрезвычайно словоохотлив, когда речь заходила о птицах. Он часами просиживал на крыше своего дома, «беседуя» с голубями и воронами. Ежемесячно на прокорм пернатых друзей он закупал 60 французских булок, до 10 кг мяса и 6 кулей овса. Он без устали лечил птицам поломанные крылья и лапки.
Многие художники теряли покой, пытаясь повторить его палитру, достичь той достоверности, с которой Куинджи рисовал тени и свет.
Между тем, секрет «куинджевских красок» был проще, чем казался. Однажды Куинджи (преподававший в то время в Академии художеств) пригласил в класс своего приятеля — Дмитрия Менделеева. И тот принес прибор, позволяющий оценить чувствительность глаза к цветовым оттенкам. Куинджи сильно опередил по этому показателю своих молодых студентов. Он видел иначе. Не в плане творческой позиции, а в самом буквальном физиологическом смысле.
Пожалуй, за всю свою жизнь он проиграл лишь одно сражение — с мироустройством. Безнадежный идеалист Куинджи верил, что мир можно сделать лучше. И не жалел ради этой утопической задачи ни денег, ни времени, ни здоровья. По рассказам близких, перед смертью он с несвойственным ему пессимизмом говорил о религии, политических доктринах, «моральном прогрессе человечества». Куинджи казалось, что ему не удалось изменить к лучшему ни искусство, ни Академию, ни, тем более, мир.